December 8th, 2004

Слова и люди

Несколько раз наталкивался на перебранку либералов с теми, кто так и не решился убежать из страны. Гордые собственным положением мелкие клерки и второразрядные программисты презрительно называли собеседников совками. Сперва я думал, что речь идет о самце бабочки Agrotis segetum (в просторечии совка) - опасном вредителе всходов озимых. Как же я заблуждался! В попытках понять происхождение термина, я углубился в сеть.

Совки. Откуда пошло это слово? Говорят, что один советский режиссер в 70-х годах снял фильм. Ему премию дали. Большую, государственную. Он с друзьями накупил дорогого коньяка, и стали они искать, где его выпить. А дело было в воскресенье, когда все закрыто. Наконец, забрались в детский садик, сели на бортик песочницы. Там, в песке, нашли детский набор из лопаточек, формочек и стали из него пить коньяк дорогой. Режиссеру достался маленький детский совочек. Пьет он, пьет, а потом вдруг как скажет: "А ведь живем мы все, ребята, в совке". Эту историю рассказывал сам режиссер по телевизору. Имя режиссера не помню.

Апогею квазітеоретичні розмови щодо “совєтської людини” й “совєтського народу” досягли за часів правління Брєжнєва. Як, очевидно, й сам культурно-антропологічний розвиток феномена “совка” (термін вигаданий рок-музикантом Олександром Градським)

Совок как термин в нынешнем его смысле был изобретен Александром Градским. По легенде, как-то ему пришлось откушать водочки в приятной компании, а никакой другой тары, в которую можно было бы сей ценный продукт разлить, кроме детских совков, не было.

Ну, вот, кое-что и прояснилось. Оказывается, либералы повторяют хмельные высказывания Градского. Как говорится, "шутку подхватили". Теперь любой, кто ненавидит свое прошлое, спешит назвать оппонента совком, как бы демонстрируя окружающим: "сам-то я не такой, я стер родимые пятна тоталитаризма!", принимая сочащийся гной ненависти за процесс избавления от язв старого режима. Что же, если Градский пользуется столь большим авторитетом в "оппозиционных" кругах, позволю напомнить им еще одни строки певца:

Будь ты рокер или инок, ты в советской луже вымок
И прибудешь таковым ты, даже выйдя за порог


Кто-то выходит из гоголевской шинели, кто-то из советской униформы, что ж с того? Не мундир красит человека. Но либералы особенно остро ощущают свою замаранность липкими пальцами советской власти, сознают собственную ущербность и нечистоту, их гнетет то, что и они зародились в "советской луже". Оттого подросшие головастики отрясают тину со своих перепончатых лап, замазывают бородавки на дряблой зеленой коже и, лишь прижатые фактами, запальчиво восклицают: "Да, я тоже был там. Но я постоянно боролся с режимом. И как же тяготила меня эта ряска и (облизывается) комары". Души у либералов, как известно, нет, но дупло должно быть чем-то заполнено, чтобы они чувствовали себя весомыми. Вот там-то и гнездится это всепобеждающее учение, постепенно выгрызая все бОльшее пространство, где раньше были совесть, любовь, честь.

Но, если дело во внутреннем конфликте, то термин скорее имеет отношение к психологии говорящего, нежели к человеку, которому адресован. Это некий ритуальный акт психологической дефекации. Либерал как бы утверждает: "сюда я больше не ходок" и, обратившись к Отечеству задом и слегка присев, выдавливает из себя последние остатки раба на порог когда-то родной земли. Зверь метит территорию, чтобы отпугнуть соперников, либерал - свое прошлое, чтобы отпугнуть от него себя. Так что крики: "совок, совок" - это не оскорбление, это некое "чур меня!", - стремление отстраниться от нечистого, избегнуть контакта, сохранить с таким трудом придуманный образ себя. В доме либерала не бывает зеркал - в них он видит совка. По поверьям, либерал, отважившийся честно взглянуть на самого себя, мгновенно исчезает, оттого честных либералов не существует.