А будет это так - заплачет ночь дискантом...
Понравилось стихотворение Юрия Нестеренко, решил записать на память в журнал.

Когда мои войска входили в Амстердам,
Отвыкшие стрелять, защитники бежали,
Дрожали камни стен, и жители дрожали
От грохота колонн, текущих по мостам.

Лишь с некоторых крыш огонь по нам вели,
Да буйствовал пикет каких-то горлопанов…
Под гусеницы нам не бросили тюльпанов,
Но красные цветы на траках расцвели.

Растленный Амстердам, ты понял — дело швах!
Двуногие скоты, настал ваш час ответа!
Я не Совбез ООН, и мне плевать на вето -
Расскажете червям о пактах и правах.

И был ударен труд, и был велик улов -
Зачистка началась и продолжалась сутки,
На красных фонарях висели проститутки,
Клиенты их вокруг лежали без голов.

Притоны и владельцев их сожгли дотла -
В тот день, как никогда, в борделях было жарко!
И хищники-самцы в вольерах зоопарка
Терзали стриптизерш холеные тела.

Последний наркоман издох, вдыхая смрад,
Последний кафешоп с землей сровняли танки,
А мимо педерасты шли и лесбиянки
В смоле и перьях на последний love-парад…

В истерике хрипит весь западный эфир,
О варварстве вопят газетные холопы,
Но я — не Чингисхан, я — санитар Европы!
Я убираю сор. Я очищаю мир.

Не надо нам от них ни денег, ни земель,
Не надо нам от них ни славы, ни короны,
Не рады мы носить погоны и шевроны,
Вся эта смерть и кровь — отнюдь не самоцель.

Но время полумер давным-давно прошло,
Нельзя расчистить грязь, оставшись в белом фраке!
Но мы докажем, что дихотомия — враки:
Бардак или барак? И то, и это — зло.

Да, по заслугам мы сполна воздали тут,
Но строим не барак, не царство произвола,
И где стоял бордель, там будет физматшкола,
И где стоял секс-шоп — научный институт.

О да, я понимал: мир не исправишь вдруг,
Двуногие скоты страшней четвероногих -
Из нынешних, увы, надежда на немногих,
Но мы спасем детей. Порвем порочный круг.

Да, это долгий путь. Не год, не два, не три.
Но первый враг был стерт. Итоги нас бодрили,
И штурманы моих ударных эскадрилий
Прокладывали курс по картам на Пари.